|
За неделю до очередного своего визита в Москву на Новый Арбат 11 я слушал передачу «Без посредников» с Алексеем Венедиктовым. Эфир тот показался мне каким-то депрессивным и оставил, в целом, тяжелый груз на сердце. Звезды как-то складывались все против «Эха Москвы» и, главное, я не увидел на это привычной задорной контрреакции главного редактора, демонстрировавшего не то апатию к происходящему, не то смирение. И лучшие журналисты уходят на другие станции (тогда, напомню, обсуждался как раз уход Анны Казаковой на Коммерсант ФМ). И «Утренний разворот» не идет, а Венедиктов публично берет «вину» за такой исход на себя. И какие-то бестолковые разговоры про блоггера Мишу Самарского и вроде как не лишенные смысла обвинения «Эха» в том, что оно подставило с этим мальчиком (а был ли мальчик?) само себя. И унизительные для «Эха» акции Румола. И дебильные пранкеры, манипулирующие не только эфиром, но и самим главным редактором, который, устроив им вендетту, попутно отомстил еще и слушателям, ни разу за весь эфир не подняв телефонную трубку… В общем, навалилось как-то все, оставив весьма тягостное впечатление.
Через неделю после этого 10 мая в понедельник я оказываюсь проездом на несколько часов в Москве, и традиционно отправляюсь с блиц-визитом в наиболее символичное место для меня в столице – в редакцию радио «Эхо Москвы». Должен сразу сказать, что личное общение с Алексеем Алексеевичем повлияло на меня весьма благотворно в том плане, что полностью развеяло те депрессивные чувства относительно «Эха», что я описывал выше. О том, каким образом Венедиктову удалось снять камень с сердца автора EchoNews, речь пойдет в третьей главе проекта «Увидеть Эхо - 3». За неимением первого заместителя главного редактора Владимира Варфоломеева, ставшего героем прошлой трилогии «Увидеть Эхо – 2» в 2007 году, посчастливилось познакомиться с другим замом Венедиктова - с Наргиз Асадовой, курирующей блоги на сайте «Эха». О политике редакции в блогосфере, а также о самой Наргиз речь пойдет во второй главе этого проекта.
Ну а в этой я расскажу пару слов о том, каким «Эхо» предстало мне спустя 3 года со дня последнего визита в редакцию. Отдельная благодарность журналисту «Эхо Москвы» Александру Плющеву, чья помощь не только в подготовке материалов EchoNews за все годы его существования, но и в организации «экскурсий» по «Эху» дорогого стоит. Внешне, как заметил Александр, вроде бы формально в редакции ничего не изменилось. Ну да, все тот же длинный коридор, увешанный фотографиями гостей и несколько путанным расположением офисов и студий. Но кое-что все-таки поменялось. Когда я в прошлый раз шел по этому коридору, из кабинета Венедиктова несколько эмоционально выбегала Маша Майерс (на «Эхе» уже не работает), в ньюсруме готовил новостной выпуск Андрей Родионов (на «Эхе» уже не работает), а Наргиз Асадовой и вовсе не было - она тогда уезжала на 2 года в штаты освещать выборы президента США. Плющев тогда мне показывал студию, в которой он писал свои «ЭхоНеты» (сейчас этим уже занимается совсем другой человек), и где записывал «Плавленые сырки» Виктор Шендерович (передача отныне не выходит в эфир по инициативе автора). Так что, на самом деле, изменилось многое, просто, быть может, не сильно заметное на первый взгляд.
На этот раз на новостях работал сам Плющев.
В ньюсруме мы также встретили Ирину Воробьеву, а у портрета Венедиктова – ведущую передачи ZOOM Ирину Баблоян и креативную «пионерку» Тоню Самсонову, ведущую также передачу «Послезавтра». Тоня, кстати, бывшая когда-то мягкой игрушкой для битья Алексеем Алексеевичем Венедиктовым, а позже резко давшая крен в направлении провокативного, в чем-то даже эпатажного интервьюера (многолетнее соведение с Майерс «Лукавой цифры», видимо, не прошло бесследно), была как всегда очень приветлива и позитивна.
 Тоня Самсонова, Игорь Горбунов (EchoNews) и Александр Плющев в гостевой "Эха"
В 14.30 мы с Плющевым пошли читать новости в 1-ую «маленькую» студию, где завершала свое большое дневное «ЭХО» Ирина Меркулова. За звукорежиссерским пультом – Ольга Рябочкина.
Сразу после выпуска началась летучка, которую проводил лично Венедиктов.
Собрания коллективов на работе, как известно, имеют две глобальные цели: постановка и распределение между сотрудниками задач и планов руководителем, а также «разбор полетов» и подведение итогов деятельности. Когда я работал в банке, у нас обе эти цели на ежедневных утренних планерках совмещались. Причем начиналось все обычно с жесткой демотивации в виде, например, ядовито-раздраженного замечания директора о том, какие мы все недоумки и бездарные лентяи, после чего уже происходил переход к постановке задач. Не знаю, проводятся ли публичные разборы полетов на «Эхе», поскольку на дневной эховской летучке лишь определялись с тематикой эфира – «Разворота» и итоговых вечерних новостей.
Среди сотрудников радиостанции, часть из которых традиционно выстраивается словно на расстрел вдоль стенки, в центре внимания были в основном Владимир Роменский (бэтмэн) и Ольга Журавлева, готовившие свой «Дневной Разворот». Поскольку это было 10 мая, то говорили в основном только о взрыве на шахте «Распадская». Венедиктов осведомился у Журавлевой и Роменского об их планах на «Разворот», внес некоторые коррективы, после чего слово взял Александр Плющев, собиравший темы для своей вечерней 45-минутной большой информационной программы «ЭХО». Констатируя некий информационный цейтнот (понедельник был выходным), Плющев резюмировал, что кроме новостей с Распадской чего-то еще нового особо и нет. «Позвоните Генералову, он бывший министр энергетики. Выяснить долю угля в энергетике» - внезапно осенило главного редактора. «Позвоните Ясину, он бывший министр экономики. И Смотрову, Великобритания» - продолжал сыпать главред.
«С шахтами какой у тебя будет аспект?» - требовательно вопросил у Плющева Венедиктов, но пока Александр несколько задумался с ответом, мысли главного редактора уже убежали вперед: «А у нас инопресса про это пишет?». Чей-то тихий женский голос, видимо, ответственный в этот день за инопрессу, рискнул вслух предположить, что ничего. «Не может быть, Евроньюс давал это утром.Не может быть, чтобы в инопрессе этого не было. Поищите инопрессу. Может, еще блоги посмотреть» - распорядился Венедиктов.
«Спорт, что?» - прервал повисшую тишину следующим своим вопросом главред. «Там есть футбол, тур, который сейчас как раз идет. Ну и есть хоккей, чемпионат мира» - весело отбарабанил вовремя появившийся в дверях рядом со мной Константин Похмелов.
Затем обсудили российско-сирийские отношения. «Посол в Сирии – Дзасохов Александр Сергеевич когда-то был… если мне не изменяет память. Он в Москве, я вчера его видел на Красной Площади. Что нам надо от сирийцев, чего сирийцам надо от нас» - еще одна спонтанная находка, внезапно осенившая Алексея Алексеевича.
Перебрав таким образом все темы дня, вернулись снова к шахтам – Венедиктов был явно неудовлетворен отсутствием конкретного аспекта подачи этой новости: «Вопрос дня – шахты, что с этим делать? Первая профессия по гибели, кроме правоохранителей, это шахтеры» - посетовал главред, рассуждения которого прервал еще один юный голос, полюбопытствовавший, на какую тему Ореху делать реплику. «Если он найдет, что про шахты сказать, то пусть делает. Больше ничего не существует» - резюмировал Венедиктов, на чем и разошлись.
Вообще, активность, высокая сообразительность и подкованность главного редактора, конечно, удивляют. Вероятно, это так принято, что говорить можно только главреду и ведущим ключевых программ, но выглядело это все очень похожим на сеанс энергетической подзарядки: все собираются вокруг Венедиктова – источника идей, знаний людей, фактов, полезных контактов – и внимают всему этому потоку в большинстве своем в почтительном безмолвии. То есть обсуждений, а уж тем более дискуссий подобным форматом, видимо, не предусмотрено – лишь покорное подчинение и безропотное послушание главного выразителя мнения, с которым все априори согласны. В такие моменты особенно явственно осознаешь, насколько важна в подобных «Эху» организациях стержневая фигура лидера, харизматичного руководителя, авторитетного и компетентного одновременно. По крайней мере, в том, что ААВ действительно такой, публично сомнений на «Эхе» никто не высказывал. >>
продолжение следует
|
