|
Первого заместителя главного редактора радио «Эхо Москвы» Владимира Варфоломеева я отловил на выходе из маленькой первой студии, которую он спешно покидал после прочтения финального в своей смене выпуска новостей. Последний раз я общался с Варфоломеевым лично три года назад. В этот раз он выглядел несколько более задумчивым. Впрочем, не думаю, что причины этой меланхолии в чем-то глобальном, скорее всё намного прозаичней – ВВ, наверное, просто устал после бессонной ночи в службе информации.
«С каких это пор Вы стали работать по ночам?» - спрашиваю его. «С тех пор, как перестал вести ежедневно Утренний разворот. Времени стало побольше, вот и стал занимать его дополнительными сменами в службе информации» - объясняет Владимир. Мне в этой связи сразу пришла мысль о том, что все-таки мера эта скорее вынужденная – «Эхо» в начале этого года покинула Анна Казакова, которую активно эксплуатировали именно на ночных информационных сменах, что, кстати, ей активно не нравилось и, как говорят, послужило одной из причин ухода на более удобный график работы на Коммерсант ФМ.
Мне с ВВ очень хотелось обсудить последние перемены в диспозиции Власть-Эхо Москвы. Моего оптимизма в плане того, что власть в лицах Президента и Премьера стала в последнее время лояльнее к «Эху», чье существование активно игнорировала раньше, Варфоломеев не разделил. Речь шла о целой череде весьма существенных событий и явлений в отношениях товарищей из Кремля и Белого дома с «Эхом»: серия поздравительных телеграмм от Путина, регулярные встречи премьера с руководителями крупнейших СМИ (куда стали приглашать и Венедиктова), поздравление Медведевым «Эха» в твиттере с юбилеем, ответ Путина на письмо блогера, пересланное ему Венедиктовым и другие тайные и полутайные намеки на то, что власть не только в курсе существования «Эха Москвы», но и что она к нему неравнодушна. Владимир Викторович, несмотря на приведенные факты, не считает, что в последние годы произошел какой-то значимый прорыв в отношениях между властью и станцией, открыто её критикующей.
«Ну а то, что Венедиктов ходит в Кремль – так это его работа. Я бы не смог – мне было бы неприятно пожимать руки этим людям. На то есть главный редактор, а я лишь его заместитель» - объяснил Варфоломеев.
Вообще возникло впечатление, что оптимизма у ВВ явно поубавилось. Если не состояние безысходности, то некоторой депрессии в отношении складывающейся политической обстановки в стране, а точнее её беспросветности, сквозило в тональности высказываний журналиста. «А что толку, что мы талдычим про эти митинги в своих «Разворотах»? Радиостанцию слушает ежедневно чуть ли не миллион человек, а на митинги выходит пара сотен» - сетует он. Значит ли это, что ВВ совсем опустил руки и потерял для себя смысл своей работы, я до конца так и не определил.
Про митинги речь зашла в связи с моим вопросом о том, считает ли нормальным сам ВВ участие свое и коллег в подобных формах выражения общественного мнения. На что ВВ решительно ответил, что, пока запрета на участие в таких мероприятиях нет, он будет на них ходить: «Если главный редактор запретит, значит не буду ходить».
После разговора с Варфоломеевым, я много размышлял о его реакциях на мои вопросы, и теперь гадаю: его сдержанный пессимизм с легким налетом уверенности в безнадежности текущей политической ситуации – это пока только симптомы или уже диагноз? Вопрос так и остался открытым, потому что по одному разговору и еженедельным эфирам столь глубокого вывода о позиции человека, к сожалению, не сделать. >>
Читайте также: все новости с участием Владимира Варфоломеевапродолжение следует
|
